Подстёгиваемый нападками критиков, похвалами понимателей, посетителей и почитателей клуба Live Sound, а также собственными амбициями, Кайд снова взялся за второй роман. Работает он в поте лица, придираясь к каждому слову нового своего нетленного мастерписа.

В этом литературном эксперименте есть несколько глав, посвящённых пребыванию центрального персонажа (то есть, самого Кайда) в Туманном Альбионе. В городе Лондоне автор встретился с легендарным Севой Новгородцевым. Фигура эта одиозная и культовая. Для тех, кто не знает, кто никогда не крутил настройку коротковолнового приёмника - Всеволод Борисович является предтечей всех радио диск жокеев, работающих ныне на просторах эсэнговья.

Во время редактирования Лондонских глав, Кайд вспомнил про плёнку, на которой записано его интервью, данное Нине Стависской, редактору программы ''Аргумент'' Русской службы Би-би-си (которое мы планируем опубликовать в обозримом будущем), а также интервью с Севой Новгородцевым.

Беседа душанбинского рок'н'рольщика Кайда, принадлежавшего тогда к музыкальному сообществу под названием Zвуковая Артель, с Би-би-сейщиком Севой состоялась ещё в прошлом столетии, в апреле 95-го. Эту плёнку слушали только близкие друзья Кайда. А теперь он изъявил желание сделать содержание беседы с радио Маэстро Новгородцевым достоянием общественности. Таким образом, мы публикуем текст, снятый с плёнки самим автором. Цените, друзья, - автор потратил на это свои выходные. Текст беседы публикуется, практически, без редакции, поэтому просьба к искушённым в литературе - не критиковать. Италикой в тексте выделены ньюлогизмы, жаргонизмы, нетрадиционные и эмфатические слова и выражения.

Интервью состоялось в здании BBC, которое ещё с Римских времён называется Bush House. Кайд присутствовал на записи тридцать седьмой авторской передачи Севы Новгородцева, посвящённой творчеству группы the Beatles. Сева обозревал альбом Magical Mystery Tour, и закончил передачу песней Being at the benefit of Mister Kite. ''Какое совпадение, - сказал Кайд, - мой Артельский псевдоним - с этой песни. Однако, символично:''. ''Случайностей не бывает, приятель, - сказал Всеволод Борисович, - всё закономерно. И то, что ты пришёл на песню про Мистера Кайта, и что в Лондоне оказался, на Би-би-си:''

Кайд: Как оно будет, так оно и будет:

Сева: Изволь, братец.

Кайд: В Душанбе, несмотря на отток русскоязычных жителей (там нас не так много осталось), есть определённая аудитория, народ, который регулярно слушает западные радиостанции, такие как Голос Америки, Би-би-си. Рейтинг Вашей популярности в процентном отношении остался прежним. Я знаком со многими, кто продолжают слушать передачи. К сожалению, качество вещания не очень хорошее, но всё-таки люди, по старой привычке, а может быть, из-за нехватки информации продолжают питаться той духовной пищей, которую Вы поставляете. Расскажите, пожалуйста, о том, чем Вы занимались. А для тех, кто не знает историю Вашей би-бисейской популярности - как Вы начинали, как оказались в Лондоне, чем сейчас занимаетесь и что планируете.

Сева: Если мне историю свою рассказывать, тут семи томов не хватит:

Кайд: Основные вехи.

Сева: Ну, я не знаю: Выехал в 75-м году.

Кайд: Это начало?..

Сева: Начало - это: Школу кончил, да? Школу кончил, хотел быть актёром, поступал в театральный институт в Москве. Конкурс не прошёл. Пошёл в моряки - в училище Макарова. Это высшее инженерно-морское училище. Закончил его в 63-м году. И в училище начал музыкой заниматься. Закончил училище уже полупрофессионалом. Сейчас есть в Ленинграде несколько известных музыкантов - с ними тогда я начинал.

Кайд: А какую музыку играли?

Сева: Джаз играл, оркестровый. Потом пошёл плавать - сначала четвёртым помощником, потом третьим. И уже должен был вторым начинать плавать, но Давид Голощёкин, мой приятель (сейчас известный джазовый музыкант), у которого я в квартире жил, спал под роялем: Он получил профессиональное предложение, и он меня замёл в свою команду. Но я был ещё моряком, я приехал в отпуск. Пришлось с большим трудом от флота освобождаться. Кое-как мне это удалось. Мы поехали на гастроли, и так началась моя профессиональная музыкальная жизнь. И я играл сначала с ним, потом пришёл в оркестр Вайнштейна (довольно известный был джаз оркестр). Оттуда я ушёл в 72-м году и возглавил (номинально, конечно возглавил, потому что музыки я этой не знал) один из первых российских поп-ансамблей. Он назывался ''Добры Молодцы''. Это семьдесят какой-то: второй год. И пройдя с ними весь путь, будучи разбитым всеми верховными худсоветами, и поседев на этой работе, я оттуда свалил: в 75-м году. Сидел дома, чего-то размышлял. И тут меня жена начала точить - насчёт отъезда.

Кайд: Была реальная возможность уехать на Запад?

Сева: Ну, я - полуеврей по крови, так что, технически, была возможность уехать. Но я был патриотом, поскольку за границей был, и эту заграницу руками щупал. Она мне даром была не нужна. Я знал, что за границей русский человек, если ничего особенного не случится, будет всё равно гражданином второго сорта. И я им это всячески внушал. Но они там с сестрой меня пилили, пилили на кухне. И пропилили.

Кайд: Наверняка какая-то западная пропаганда была. Радиоловушки эти все:

Сева: Нет. Я был выше этого всего. Почему? У меня уже был Английский диплом.

Кайд: А родственники, которые пилили - на них может, эта пропаганда влияла?

Сева: Жена? Нет, у жены были чисто практические соображения. Жена у меня - татарка из Ленинграда. Практичная очень женщина. Обоими ногами стояла на земле. Ей просто судимость угрожала.

Кайд: За что?

Сева: Ну, ни за что. Тогда сажали на всякий случай. Она работала в Аэрофлоте, в международном отделе. Её невзлюбил кагэбэшник местный, и он ей пару провокаций уже сделал тогда. Её же подруга по его наущению украла книжку чеков: Ну, всякие, обычные мульки: Короче, её могли посадить. Она была, и до сих пор остаётся женщиной красивой и гордой. Для неё оставаться было совершенно невозможным. И я решил поехать. Ехал без всяких надежд. Куда ветром занесёт. И определили меня поначалу в Канаду, моряком. В саксофонисты я решил снова не идти. Я уже от этого дела малость подустал - за тринадцать лет. И совершенно случайно на меня наткнулся человек, который меня знал как джазмэна. Он уже работал в Лондоне, вёл джазовую передачу. Он приехал родственников искать, и почему-то на меня наткнулся. Он мне устроил обыкновенный, общий конкурс, который я прошёл. Потом я прошёл всякие тесты, собеседования, пятое-десятое: И в результате, меня на общих основаниях сюда взяли. Я приехал работать после долгих приключений с Итальянскими властями, в Марте семьдесят седьмого года. Так я и начал здесь работать - просто, обыкновенные новости из машины переводить. А потом, зная моё профессиональное прошлое, англичане мне предложили передачу делать - пополам с Сэмом Джонсом. А потом он хлопнул дверью. Он ушёл, потому, что у него объявился дядя какой-то в Калифорнии, который торговал недвижимостью. И он уехал зарабатывать первый миллион.

Кайд: Для тех, кто не знает - Сэм Джонс это:

Сева: Это был ведущий популярных передач ''Бабушкин Сундук'', ''Перекати Поле''. Но он в те годы вёл поп программу - в семидесятые. Итак, с 9 июня 77-го я стал единственным ведущим. Потом он (Сэм Джонс) через год вернулся, у него были другие передачи: и так, с тех пор уже семнадцать?.. там, сколько лет?.. тяну эту лямку. Развиваем жанр совместно с народом! Началась переписка в 79-м. Сначала там в Комитет всех таскали, сажали. А потом - все эти наши шутки, всем известные, подрывные: Конец семидесятых, восьмидесятые: Начались кампании в прессе. Они сделали имя колоссальное, рекламу - большевики.

Кайд: Да, была кампания, поездки в Киев, в Питер:

Сева: Это было позже. В Киев поехали уже в 92-м году. А я ещё впервые сам вернулся в 90-м, по приглашению фан клуба. Там были крупные мероприятия - в Москве и в Питере. Два больших концерта, толпы народа. Встречали в аэропорту восемьсот человек. Такого шума навели, что таможня меня через чёрную дверь без проверки выпустила. Но этих дней уже смолкла слава. Ну и, продолжаем: Дело неплохое. Чему-то научились за эти годы. Тем более, что ключевая позиция моя такова, что я передаю туда, снимая сливки с происходящего в Англии. Покуда есть Англия, покуда есть жанр, есть работа.

Кайд: В связи с тем, что появилось много частных независимых радиостанций - коммерческих, некоммерческих, которые гоняют музыку очень чистую по качеству, с компакт дисков, на FM диапазоне в Москве и в Питере, во всех крупных городах: В связи с этим, рейтинг в России - он не упал? В Таджикистане таких радиостанций нет. Там единственное радио - республиканское, а всё остальное можно поймать только на коротких волнах. Как в прежние времена. То есть, у нас там вакуум. Я знаю, что люди моего круга продолжают слушать Би-би-си, Свободу, ещё что-то такое:

Сева: Конечно, аудитория распыляется. Раньше был единый Советский народ. Он в едином порыве ехал то Целину поднимать, то строить БАМ, то слушать Би-би-си. А сейчас этого нет. Народ - это вообще такое понятие условное и искусственное. Есть люди, со своими пристрастиями и вкусами. Кому нравится Маша Распутина, те слушают Машу Распутину. А кого это не устраивает, по каким-то эстетическим соображениям, те что-то себе ищут. И часть аудитории у нас осталась, и продолжает оставаться. Потому, что есть, во-первых, англофилы. Во-вторых, есть люди, которые хотят знать, что происходит. Третья категория - это люди, которые привыкли к нашим приколам, пообщаться включаются. Эта аудитория осталась.

Кайд: Это Вас подвинуло на то, чтобы создать авторскую передачу на Ленинградском Радио 1? Или какие-то другие мотивы?

Сева: Бедность, долги, в основном. Долги задушили:

Кайд: Кто предложил работать на Радио 1?

Сева: Радио 1 сами, они вышли на меня. До этого я вёл переговоры с пятью или с шестью разными станциями. Подъезжали в Лондон и Европа Плюс и Радио 107, провинциальные станции, всякие. Но никто не смог выработать обыкновенную деловую формулу, которая бы работала. Все радиостанции напрягались с жилкой на лбу, стараясь заплатить мне какой-то скромный бюджет. Но какой бы он ни был скромный, по лондонским понятиям, там его было не поднять. И Радио 1 это удалось. Поскольку у них было знание техники, так называемой, Telesales. Эта техника появилась здесь в Англии, много лет назад. Это продажа по телефонам. Она подразумевает определённое знание психологии, подхода к клиенту. Так вот, обладая такой техникой, они сумели наладить то, что теперь называется вульгарно ''маркетинг''. Вышли на банки, на всяких спонсоров и сумели им продать идею передачи, продать старое имя, ещё не вложив в это дело ни копейки. И они вели параллельно переговоры - с финансистами и со мной. Они попросили меня выставить бюджет. Я посчитал сколько будет стоить время в студии: В результате мы пришли к общему знаменателю, они у спонсоров взяли деньги и какую-то часть заплатили мне. Эта схема работает для всех. Для спонсоров - потому, что они получают рекламу в более-менее популярной передаче (вроде бы, на Радио 1 моя идёт первым номером). Радиостанция получает свои деньги, и довольно значительные. И я зарабатываю какой-то свой скромный бюджет. Поэтому всех всё устраивает. Эту деловую схему хотелось бы распространить и дальше. Во-первых, из чисто корыстных соображений - мне самому. Во-вторых, из тех соображений, чтобы радиостанции местные на каком-то приличном материале сами бы немножко заработали. И, таким образом, начали бы формироваться горизонтальные связи. То есть, на низовом уровне начинает работать экономика. Все завязаны в одну схему. Все что-то такое на этом получают.

Кайд: Идейная концепция передачи на Радио 1. Во-первых, как она будет называться, и чем она будет отличаться от, скажем, ''Севооборта'' или ''Рок-посева''? 

Сева: Во-первых, скромно скажу, я никогда не повторяюсь. На Радио 1 было два формата. Один условно называется ''Рок пятилетки'', но он там назывался ''Выть на Темзу'' - в смысле, выть не Темзу, чей стон раздаётся над великой Английской рекой? Стон этот песней зовётся. Так вот, ''Выть на Темзу'' шло у них полгода. То есть, этот проект уже осуществился. Один уже ушёл. У меня лежит двадцать лент по этому формату. Он не прекратился, потому что мы перешли на другой формат. Они ж не могут там мною забивать эфир. Этот формат представлял из себя Английский Рок - лучшее, собранное из сорокапяток и альбомов, то, что соотносится с этой неделей. По пятилеткам мы мыслили, начиная иногда с 55-го года. Смысл этой передачи в чём? Я имею доступ к библиотеке Би-би-си, в которой около миллиона шестисот тысяч единиц, и из мировой (английской, в основном) музыки я могу выуживать и процеживать эту музыку по таким параметрам, которые ни одной независимой станции конечно не под силу. Плюс, комментарии человека, который на этом более-менее руку набил. И такой вариант общения получился довольно живым и весёлым. Программа шла у них первым номером все эти месяцы. Второй формат, он: в него нужно врубиться. Потому, что он очень задумчивый, и первое время народ не мог ничего понять. Речь идёт о мифическом персонаже.

Кайд: Философский формат? 

Сева: Нет. Это театральная программа - в чистом виде. Мифический персонаж её ведёт. Это такой рок'н'рольный Козьма Прутков. Человек, которого на самом деле нету. Его имя на домах и на площадях много лет загоралось неоновыми огнями. Все его знают, но никто не знал, что это диск жокей, и что это человек. Зовут его Слава, фамилия у него такая румынская - Труду (ударение на первый слог). И вот, это ''Слава Труду'' горело на всех домах очень много лет.

Кайд: ''Слава КПСС'' - вообще не человек:

Сева: Да, да. Так вот, этот Слава Труду - он в разных ипостасях. Потому что он может то басом быть глубоким, то женщиной, то ребёнком. То иногда Севу Новгородцева изобразить так, как самому Севе не снилось. И там три персонажа. Он как змей-Горыныч с тремя головами. Этот бас, как выяснилось в последствии, приблизительно к десятой передаче, - он вёл Отдел Рок'н'Ролла при Комитете Госбезопасности. Причём, Партия его поставила туда ещё в конце пятидесятых. Поэтому он о Рок'н'Ролле знает абсолютно всё. У него на каждую песню, на каждого артиста есть папка. Его люди по всему миру шныряли. Были на всех стадионах, концертах, фестивалях. Поэтому у него информацией целый подвал на Лубянке забит. Круче специалиста по Рок'н'Роллу, наверное, нет. Это бас. А там ещё есть женщина. Тоже, видимо, из этой же среды. Она окончила институт культуры, горнисткой была в пионерском лагере. У неё своё отношение к музыке. Но это такая пошлость, такой кич. Ей нравится всё душевное - чтобы мурашки по спине. И паренёк молодой, тоже Славик Труду. Он любит панк и металл. У него без конца посуда какая-то бьётся: В общем, он такой разрушительный тип. 

Кайд: Чем отличается ''Рок Посев'' от ''Севооборота''?

Сева: Я не знаю: Коренным образом. ''Рок Посев'' - музыкальная передача, а ''Севооборот'' никакого отношения к музыке не имеет. Это чат-шоу. Мы её зародили, мы оригинаторы, создатели жанра чат-шоу на русском языке. По-русски это - разговорная передача, круглый стол. В ''Слава Труду'' есть такая заставка: ''Эй, о'кеюшки- о'кей, первый русский диск-жокей''. Я, как бы, создал жанр в семидесятые годы, потому, что жанра, как такового, не было. А в 87-м мы создали другой жанр, жанр круглого стола, безсценарную передачу. Передачу, напоминающую общение на кухне. Она так с тех пор и идёт.

Кайд: А есть какие-то повороты в сторону Русского Рок'н'Ролла? Русский Рок'н'Ролл - это, прежде всего, идеология, нечто концептуальное. С ударением на тексты. Из Лондона как - видно этих музыкантов? Очень редко доводится слушать Русский Рок в Ваших передачах. Где-то иногда что-то разбавляется Алисой, ещё чем-то: Каким-нибудь образом Вы интересуетесь тем, что происходит на бывшем Советском пространстве? Особенно меня интересуют те группы, которые появлялись с 87-го по 92-й год.

Сева: Нет, я поддерживал Русский Рок, когда он в этом нуждался. Когда всё находилось в подполье, и когда им нужна была какая-то платформа и трибуна. А теперь, когда есть собственные радиостанции, свои каналы, своя пресса, мне было бы смешно этим заниматься. Единственное - музыку некоторых групп я держу на полке с чисто иллюстративными целями. Потому, что в разговорной передаче нужно какую-нибудь мысль или аспект проиллюстрировать. И тогда какая-то русская песня, на русском языке приходится очень кстати.

Кайд: А есть какие-нибудь симпатии - так, чтобы кто-то очень нравился?

Сева: В принципе, нет. Я просто люблю больше других, людей типа Гребенщикова. Потому, что они по уровню мышления выше. Они впереди идут, они дальше смотрят. С ним (Гребенщиковым) и поговорить интересно, и послушать его интересно, потому что он всегда удивляет. Человек, который домашнюю работу проделал. Что меня возмущает в большинстве российских и журналистов, и сочинителей - это то, что у них недопечённое, сырое тесто выдаётся всегда в виде готового продукта. Выдаётся в виде кренделя. А тесто ещё даже в духовке не побывало. Надо сначала испечь, а потом уже подавать. Некоторые ленты меня просто так возмущают, что я ими кидаться начинаю, когда прослушиваю. Совершенное хамство - как если бы грязными носками в нос тыкать. Никакого уважения к слушателю. Это идёт от российского инфантилизма вообще, и инфантилизма провинциального (который ещё сильнее), в частности. Люди всегда полны уважения к себе. А всякий артист (удачный) начинается всегда, не то, чтобы с презрения, но с полнейшей требовательности и жестокости к себе. И уважения к слушателю. Вот тогда что-то выйдет.

Кайд: Здесь я бы так сказал: правда, это уже не в тему интервью: Я уже включаюсь в разговор как музыкант. Дело в том, что у нас, люди моего круга не имеют возможности записывать музыку хорошо. Поэтому записывают её так, как придётся. Нет возможности сидеть в студии и оттачивать звук, как это делают профессионалы. То есть, пример такого же хамства - это последние две работы Битлз. Когда ребята приходили в студию, так вот трынькали на гитарах, а Джорж Мартин потом приглашал музыкантов, сводил музыку и через два месяца выдавал какой-то шедевр.

Сева: О какой пластинке речь идёт? О лентах Би-би-си?

Кайд: Нет, две последние битловские пластинки - Let It Be и что там было?..

Сева: Abbey Road.

Кайд: Да, Abbey Road. Информация почерпнута из разных источников, из книжек про Битлз, в основном.

Сева: Информация совершенно неверная.

Кайд: Может быть. Но многие команды так работают. То есть, раскручивает их хороший дядя-продюсер, который покупает им студию. Они могут работать там месяцами. Советские музыканты не имеют такой возможности.

Сева: В них и деньги вкладывать не смысла. Потому, что не продашь потом пластинки.

Кайд: Другое дело, когда сырые идеи и безобразно написанный текст, стилистически неграмотный, и когда музыка мимо нот сыграна - тогда это плохо. А когда качество записи оставляет желать лучшего - здесь уже вина не музыкантов. Здесь уже обстоятельства, которые:

Сева: На эту тему можно говорить бесконечно. У Вас логика такая: ''Ветер оттого, что деревья качаются''. Всё сейчас диктуется, и будет диктоваться рынком. Если есть продюсер, который чувствует рынок, который видит перспективный элемент в команде, он в неё вложит деньги, раскрутит. Как Вы говорите, станет этим добрым дяденькой. На самом деле, никакого альтруизма не было, нет и: не знаю, может, будет он, или нет. В Битлз EMI вкладывали деньги, зарабатывая на них колоссальные бабки. Джорж Мартин - там история отдельная: Если Вас интересуют подробности Битлз - я сейчас делаю 37-ю передачу о них. Это потом может выйти толстым томом. У Джорджа Мартина с ними были свои взаимоотношения. Он начинал штатным продюсером. Сделал фирме EMI десятки миллионов фунтов, не заработав пока на этом ничего. Пока не решил уйти оттуда: И они его в том же месяце взяли на зарплату, превышавшую зарплату генерального директора. Вот это был демарш!

Кайд: Здесь разговор шёл в несколько ином аспекте. Я в этот разговор вклеился потому, что за живое задело - за братков-музыкантов, которые не имеют возможности записываться в дорогих студиях и выпускать качественный продукт.

Сева: Нет, нет: Когда я говорил о сыром материале, вовсе не имел в виду работу в студии. Материал написанный - то, что не требует никаких затрат. То, что ты на гитаре недобренчал, что карандашом недокусал - со словами: Просто, полуфабрикат идёт! Это нытьё такое, эстрадное. Я как слышу голоса - йе-йе: там, вот эти все дела: Когда человек в своих эмоциях мелких копается. Как говорил мой приятель: ''поэзия потных яиц''. Как я это слышу, меня это сразу же бесит! Потому, что это сырой, недопечённый материал! Когда человек уверен, что его какие-то переживания на третьей полке купе кому-то интересны. Поработай, проредактируй, вырежи всё, что не нужно. В любом деле, милый мой. А у меня там, какую-нибудь удачную шутку в начале восьмидесятых - пока пару дней не поработаешь, ничего не выколотишь. Это же тоже не даром делается. ''Работать надо-ть, - как говорил мой боцман в архангельском пароходстве, - ак, работать надо-ть!''.

Кайд: А ещё какие-то планы кроме передачи на питерском Радио 1?

Сева: Распространить всё это дело в синдикатном порядке на всю Россию.

Кайд: Не страшно? Не суеверный Вы человек?

Сева: А чего там? Нет: Это нужно всем. Я представляю, где-нибудь в Магадане, на местной станции - там вообще волосы дыбом встанут! Какая радость народу-то! В наших провинциях нет чего? - нет столичности! Нет, как говорят американцы, сексуальности в программах. Есть тягомотина, нытьё, бесконечные жалобы, сентиментальность, русские длинномерные речи, которые не начинаются и не кончаются никогда. У меня же всё сделано по-столичному! По-английскому! Каждое слово выбито! Вколочено как гвоздь в доску! Как сказано, так сказано! Нет ничего лишнего, ни одного слога! Музыка подобрана - будь здоров! Представляешь, если где-то в провинции это прозвучит? Это будет маяк! Энергия, которая будет поднимать человека, если он захочет слушать. Это же к нему из Лондона идёт прямо в дом! Конечно, я бы хотел, чтобы именно так эти передачи везде звучали. Я включаю российское радио, или мне записи присылают местного радио: Я Вам скажу одно, господа: ''Может быть, Вы получили свободу речи и информации, но эстетика везде по-прежнему совковая''. Выбраться из этого болота невозможно. Как Барон Мюнхгаузен себя за шнурки - из болота не вытащишь! Нужна точка приложения, нужна посторонняя сила! И я вот этой посторонней силой готов стать.

Кайд: Ну тогда, пожалуй, всё. Спасибо большое.

Сева: О'кей!